Раввин Залман Серебрянский, старый хасид из России, декан Любавичского колледжа раввинов в Мельбурне, однажды привел девушку к раввину Хаиму Гутнику и попросил:
– Помогите ей обратиться в иудаизм.
Раввин Гутник выслушал девушку. Она рассказала, что родом из Балаклавы и с юных лет ее тянуло к иудаизму. Все, что она слышала о Холокосте, всегда волновало ее до глубины души. Она много читала об иудаизме и теперь хотела стать еврейкой.
Раввина тронула ее искренность. Однако готовить ее к гиюру он отказался: девушка все еще жила дома, с родителями-неевреями. Сумеет ли она соблюдать обряды в родительском доме? Сохранит ли интерес к религии, повзрослев? Ответов на эти вопросы у него не было, и он решил: пусть время расставит все по своим местам. Если, повзрослев, девушка сохранит это желание, она станет иудейкой.
После отказа раввина Гутника девушка впала в глубокую депрессию, дошло даже до больницы. Реб Залман, тронутый глубиной ее чувств, время от времени ее навещал.
Через несколько недель он позвонил раввину Гутнику, рассказал, в каком состоянии находится девушка, и спросил, не передумал ли тот, ведь сила ее чувств так велика.
Но раввин по-прежнему считал причины, по которым он отказался провести процедуру обращения, достаточно вескими, однако он пообещал написать об этом Ребе. Если Ребе посоветует совершить обращение, он с радостью так и поступит.
Реб Залман рассказал все это девушке, и состояние ее заметно улучшилось на глазах.
Но не сразу получил ответ на свой вопрос раввин Гутник. Только как-то, отвечая на совсем другое письмо,
Ребе под конец осведомился: «А как дела у той еврейской девушки из Балаклавы?»
Раввин был изумлен. И девушка, и реб Залман говорили, что она из англиканской семьи.
Вместе с реб Залманом они отправились к матери девушки. Поначалу она убеждала их, что она англиканка, но искренность обоих раввинов произвела на нее столь сильное впечатление, что она поведала им свою историю. Родилась она в Англии, в ортодоксальной еврейской семье, а в юности взбунтовалась: отказалась от веры предков, вышла замуж за нееврея и переехала в Австралию. Об иудаизме она больше не вспоминала, но дочь свою очень любила и не стала бы противиться тому, чтоб она жила по обычаям иудаизма.
Выяснив, что девушка – еврейка, раввины Серебрянский и Гутник помогли ей найти свое место в любавичской общине Мельбурна. Ныне она работает учительницей в любавичской школе.
Однако раввин Гутник никак не мог понять, откуда Ребе узнал, что она еврейка. На следующей аудиенции он набрался смелости и спросил об этом. Ребе ответил, что по совету реб Залмана девушка тоже написала ему письмо. «Такое письмо, – сказал Ребе, – могла написать только еврейская девушка!»
