Уроки праздника

Тридцать три века спустя “те же самые лица” еврейской национальности месили то, из чего лепился развитой социализм. И как некогда транспаранты мимо трибун, теперь те же самые лица гордо несут свои сохраненные в веках носы… мимо синагог.

На первый взгляд Тора и ее заповеди – это тяжелое бремя, рабство, а вовсе не свобода. Чтобы это понять, попробуем проанализировать, что есть свобода. Ведь свобода – это понятие весьма относительное.

Человек просто боится узнать нечто такое, что в итоге заставит его поменять привычный жизненный уклад. Как объясняется в Каббале, существует огромное различие между знанием и владением информацией.

Задумайтесь над самой идеей пасхального Сэйдера и повествования об Исходе. Действо, совершаемое нами во время Сэйдера, - совершенно уникально. Сущность праздника Освобождения имеет под собой как первооснову необходимость качества скромности, принижения своего "я".

Праздник Песах назван главным праздником, он приходится на месяц нисан, который называется главным месяцем. Более того, как подчеркнуто в Торе, Песах влияет на все дни года. Значит, точное понимание названия праздника должно сопровождать нас изо дня в день.

Угроза, которой евреи подверглись во время вавилонского изгнания, которая повторилась затем во время греческого изгнания и которую сейчас переживаем мы – угроза ассимиляции – впервые возникла во время нашего первого, египетского изгнания.

Мы лишаем себя будущего, если сегодня подчиняемся указу “фараона” и равнодушно наблюдаем, как топят наших детей.

Наши мудрецы говорили: лидерство – не власть и господство, а зависимость и рабство. Во имя бескорыстного служения великой цели, которая превыше всего. Лидерство – это не жизнь во дворце, а постоянный риск, угроза собственной безопасности.

Некоторые утверждают, что во времена, когда нелегко воспитать детей в духе Торы, стоит иногда умолчать об обычаях и сосредоточиться на "главном". Ответ на это мнение – "странный" порядок, в котором ребенок во время седера задает свои четыре вопроса.

Свобода пикирующей на всех и вся чайки – равно как и свобода гордого носителя изолюционистской брезентовой шляпы или упреждающей двустволки – все еще ограничивается пространством между земной поверхностью и потолком высоты...

И злодей остается евреем. И его надо привести к пасхальному столу, и его надо тянуть, приближать к еврейству. Но кто в состоянии справиться с этой миссией? И где граница между мудростью и злодейством, между верностью еврейству и пренебрежением им?

Можно ли лично ощутить чудо освобождения из рабства, не поняв феномена веры и причин освобождения? Прежде всего, надо сказать, что в еврейской традиции вера не воспринимается как универсальное, присущее всем народам свойство.

Читая об освобождении наших предков из плена, мы снова и снова задаем себе один и тот же вопрос: во имя чего Творец освободил наш народ? То, как еврей отвечает себе на этот вопрос, показывает его отношение к своей жизни и всему, что происходит вокруг него.